Villa Fiorito

Население: 42, 904

 Вилья Фьорито (Villa Fiorito) - это пригород в районе Ломас де Самора (ранее район Ланус) в провинции Буэнос-Айрес, к югу от города Буэнос-Айрес. Он составляет часть Большого Буэнос-Айреса, городской конгломерации. Диего Марадона, считающийся одним из лучших футболистов всех времен, родился в Вилья Фьорито.

...Отец приехал во Фьорито из Коррьентес в 1955 году, уже после Тоты.
Тота оказалась здесь первой, с моей старшей сестрой Аной на руках. Во Фьорито уже жила моя тетя Сара, и именно она сказала, что в Буэнос-Айресе им стало жить лучше. В Эскине оставался мой старик в ожидании новостей вместе с Ритой,
другой моей сестрой, и своей матерью Дорой, моей бабушкой, чудо-человеком. Там он был лодочником, работал на дона Лупо, Гвадалупе Галарсу: на лодчонках перевозил скот на острова, когда река мельчала, и забирал его обратно,
как только уровень воды поднимался для того, чтобы вновь вернуть животных на пастбища. Он жил на реке и знал все ее секреты. И знает их до сих пор. Там у него было все то, что ему нравилось, и то, что нравится мне теперь:
рыбалка, асадо и футбол. Никто никогда не сделает такое великолепное асадо, как мой старик. И, как мне всегда рассказывали, он действительно хорошо играл в футбол, управлялся с мячом, как погонщик с мулом.
Когда же Тота его позвала, он отправился в Буэнос-Айрес, чтобы найти работу. И нашел ее... На мельнице Тритумоль он работал с четырех утра до трех часов дня... (из книги "Я - Диего")

...Сначала они снимали маленький домик. Затем они поменяли его на другой, еще меньше, но лучше. И, наконец, перебрались в собственную развалюху из жести, дерева и кирпича, недалеко от пересечения улиц Асамор и Марио Браво. Этот домик сохранился и до сего дня почти в своем первозданном виде. Здесь родились Эльса, Мария, потом я, Рауль (Лало), Уго (Турко) и Клаудия (Кали).

Дом Диего

 Нужно было очень много работать, для того чтобы прокормить столько ртов. И мой старик работал, убивая себя. Поэтому я старался пакостничать как можно меньше, но... Иногда ему удавалось заработать, он покупал мне новые ботинки,
но я разбивал их тут же, потому что играл в футбол целый день. От обиды можно было заплакать! И мы действительно плакали, потому что после того, как я их разбивал, мой отец обязательно давал мне довольно ощутимую затрещину.
Но я рассказываю это не для того, чтобы поставить такой метод воспитания ему в вину... Тогда были другие времена и другие традиции... У моего старика не было времени со мной разговаривать! И в таком случае он должен был лупить меня.
У него не было времени говорить со мной, как оно есть сейчас у меня, для того чтобы сказать Дальме или Джаннине: "Иди сюда, я хочу объяснить тебе это". Мой отец должен был спать, пусть даже и урывками,
так как на следующий день он шел к четырем утра на фабрику. Я рассказываю это для того, чтобы все знали, что есть много семей, вынужденных жить так, и жизнь в этих условиях послужила мне хорошим уроком.
Сегодня я признаюсь себе в том, что мой отец, дон Диего, является самым хорошим человеком из всех, кого я знаю, и повторяю это для всех, для него и для Тоты...